Добро пожаловать в Вельмарен! Годы мира, построенного на огне и крови, практически закончились и слишком много людей не желают его продлевать. В Подземных тропах зреет восстание и заговоры против вардрийцев и трех королевств. Маги, сполна испившие человеческой жестокости, готовы объявить открытую войну. Но все это не имеет значения: если пробудится древнее зло - уже не будет ни врагов, ни союзов...
Время коня (июнь), 1200 год
Вверх Вниз

Velmaren. Broken Crown

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Velmaren. Broken Crown » Печать настоящего » рх3.01 Камень преткновения


рх3.01 Камень преткновения

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

рх3.01 Камень преткновения


30/06/1200
Карекас, колонии Островного государства, о. Тлизалх

-- --- --
Davine I Urquhart, Rashaad, Abdur Raheem, NPC


В городе Барлалия, расположенном на территории колоний Хаммадского халифата, построена первая мечеть. В начале июня халиф отправился на ее открытие. Он прибыл в город в двадцатых числах, но не задержался там надолго. В Карекасе должно состояться очередное собрание правителей колоний, которое проходит каждый год. В этот раз представителем Дал Риады будет Давина Аркарт. Это ее первый визит в качестве королевы на остров. Неудивительно, что она пытается не ударить в грязь лицом. В колониях бушуют восстания. В последние месяцы уровень злости рабов почти достиг своего предела. Но королева не побоялась посетить города своих колоний и потом через весь остров отправиться в Карекас, тем самым удивив не только лидеров восстания, но и правителей других государств, особенно халифа, не ожидавшего такой храбрости от молодой девушки. Он давно уже хочет познакомиться с новой правительницей Дал Риады. Через своих знакомых обратившись с письмом к королевскому казначею Джози Атертон, которая давно ведет переписку со знатью халифата, он попросил личной встречи с королевой. Им нужно поговорить о многом. Их первая встреча пройдет в гостевом дворце правителя колоний Островного государства, и халифу хотелось бы произвести на королеву хорошее впечатление. Но произведет ли она? Ведь магическое сопротивление, действующее на территории халифата, спонсируется Кругом магов и одним из герцогов Дал Риады. Но, правда, халиф пока что не знает об этом.


● Время ожидания поста - 3-ое суток, после которых очередь переходит к следующему игроку. Тот, кто не успел написать пост вовремя не должен ждать круг, чтобы сделать это - он может написать его вне своей очереди.
● Мастер эпизода (Aengus) будет уведомлять о вашей очереди писать пост каждый круг.

0

2

[indent] Витиеватый слог письма давался Давине с трудом. Рабыня в третий раз за вечер сменила свечи на столе, пока королева, морщась и потирая гудящий от напряжения лоб ледяными пальцами, разбиралась в хитросплетениях строк и оборотов. Не столь давно обзаведшись вкупе с тяжеленной короной параноидальными наклонностями, Давина подозревала, что за закономерным и дружелюбным приглашением кроется некое двойное, а может и тройное, или куда более сложное дно, ловушка или западня, в которую её заманивают, как… как ягнёнка на убой! Безыскусная в мыслях и на деле, самостоятельно она не могла той ловушки найти, и посоветоваться было не с кем. Наместнику, в чьём дворце она расположилась, Давина не доверяла, а перед свитой не хотела показаться трусихой: она-то, объехавшая все колонии, чего не сделали ни Григор, ни даже Аллан… Давине было жарко, но руки у неё оставались холодными.
[indent] Сорочка из тонкого белого льна неприятно липла телу, по вискам бежал пот, в желудке скрутился тугой узел нервозности. Отчаявшись выудить между строк хоть какую-то подсказку, Давина отложила письмо халифа в сторону, сделала глоток прохладного вина из резного позолоченного кубка и взялась за короткую записку от Джози, выведенную торопливым и почти неузнаваемым почерком на обратной стороне листа, вырванного из поваренной книги. Обычно Джози не позволяла себе такой небрежности. Она писала на дорогой гербовой бумаге, плотной, молочно-белой, стоящей немалых денег, ставила подпись, а не инициалы, да и буквы выводила старательно, как на уроке чистописания. Образец каллиграфического мастерства. И вдруг — наспех накарябанная записка, две буквы вместо подписи и рецепт поджаренной тыквы в пчелином меду, фаршированной миндалём. Где Джози вообще взяла поваренную книгу?
[indent] «Поговорите с ним», — советовала казначей, — «Ничего не обещайте, не оправдывайтесь, не заключайте договорённостей…».
[indent] — Будто я собиралась, — пробормотала королева вполголоса. Хотела бы она иметь возможность сказать это Джози лично, но времени на переписку нет: халиф будет ждать её в Карекасе уже через день. Если она соизволит принять его приглашение и согласится на встречу.
[indent] «Будьте готовы слушать и слышать…».
[indent] — Слушать и слышать что? — громко спросила Давина в пространство. Рабыня, в сотый раз взбивающая подушки на необъятной кровати, в сторону которой к её великому сожалению королева даже не глядела, вздрогнула и посмотрела на госпожу вопросительно. Давина не заметила. Она была занята, разговаривая с бумагой, словно последняя могла ей ответить. — Он расскажет, почему его корабли нападают на мои, а возле границ колоний через каждую милю стоят неприступные форты с до зубов вооружёнными отрядами? Может, я и не понимаю ничего в политике, но если мне показать кулак, догадаюсь, что он значит…
[indent] Будь её воля, Давина бы отдала колонии халифату, означай это конец напряжённых отношений между их государствами. Но, во-первых, воля была не совсем её. А во-вторых, и она понимала, что халиф не удовлетворится колониями и возжелает заодно захватить и материковую часть Дал Риады. Отдав колонии, она распахнёт перед ним ворота Обана и на блюде поднесёт ключи от Хаертона. Ему нужны её земли, так к чему встречи и разговоры? Давина не была настолько наивной, чтобы верить, что переговорами можно наладить то, что испокон веку было разлажено.
[indent] «… вы справитесь, я не сомневаюсь».
[indent] Да только Давина сомневалась.

* * *
[indent] Для поведения во время встречи Давина избрала единственную тактику, к которой могла подготовиться быстро и которой точно бы ничего не испортила: молчание и приветливые улыбки. Их она тренировала перед любой отражающей поверхностью, убедившись, что за ней никто не смотрит. Улыбаться не хотелось. Наряженная в невесомые красные шелка, столь же далёкие от привычных жёстких платьев, как она сама от Дал Риады, восседая прямо на расшитом золотыми нитями мягком ковре среди множества пёстрых подушек, окружённая рабами с опахалами, ароматом пряностей и серебряными блюдами с экзотическими фруктами и необыкновенными сладостями, Давина молчала не тем изящным многозначительным молчанием, какое практиковали придворные кокетки, а неловким, хуже которого нет.
[indent] Обменявшись приветственными любезностями, во время которых она едва осмелилась поднять глаза на халифа, Давина замолкла надолго. Тщетно пытался сидящий рядом с нею правитель колоний оживить беседу непринуждёнными историями, комплиментами и предложениями попробовать то или иное блюдо. Давина ощущала себя неловко. Ей не нравились ни шелка, в которые её засунули, отдавая дань традициям и обстановке, ни вязкие сладости, от которых сводило зубы, ни местное пряное вино, быстро ударяющее в голову. Его она старалась пить поменьше, чтобы не захмелеть и не уронить достоинства. Только музыка, лёгкая и звонкая, льющаяся из-под пальцев умелых рабов-музыкантов, примиряла Давину с окружением.
[indent] — Ваше величество, правду ли говорят, что вы отвергаете все предложения руки и сердца?
[indent] — Правду.
[indent] Отрицать очевидное не имело смысла. Вероятно, наместник ждал, что королева разовьёт тему, пустится в подробности и объяснения, но Давина не сказала больше ни слова. Этого вопроса она не касалась в разговорах ни с кем. Раньше он ножом проходился ей по сердцу, теперь вызывал тоску и неприятие.
[indent] — Не протягивай к ней руки своей, — надолго ведь разгорятся войны за то, что оком взглянули мы… — процитировал популярного в колониях поэта наместник.
[indent] Давина поняла, что он, в отличие от неё, прикладывался к вину без осторожности и стеснения. Ей стало немного стыдно за него: он всё-таки был её подданным. Исправляя положение, она продолжила:
[indent] — Её лик, как солнце, не даст тебе на себя взирать; лишь одетое тонким облаком, оно явится… — поэзия была её слабостью, — Не думала, что вы ценитель стихосложения. Это так… не по-далриадски.
[indent] — Вы правы. Это невинное увлечение пришло ко мне во время поездок по халифату, — наместник сидя поклонился халифу, — Вот где умеют ценить силу изящного слова…
[indent] «И писать непонятные письма», — добавила Давина про себя, но вслух произнесла другое:
[indent] — Не сомневалась, что у халифата есть достоинства.
[indent] Сказала — и прикусила язык. Щекам стало жарко. Будто намекнула, что других достоинств у хаммадов нет! Мастерица переговоров, ничего не скажешь. Была бы здесь Джози, на месте умерла бы от стыда за свою королеву. Или нашла бы слова, чтобы избавиться от неприятного осадка. Но у Давины таких слов не было.

+2

3

[indent] В Карекасе было ужасно жарко, но не так жарко, как в халифате. Там воздух сухой и обжигает легкие при вздохе. На острове же душно и пахнет гнилыми фруктами, потом рабов и дождем. Тут воздух влажный и мокрым одеялом ложится на кожу и одежду.
[indent] На халифе лёгкий халат, шелковые шаровары и рубаха, которые липнут к потному телу. В руке Рашаад держит кубок с холодным вином. За его спиной стоят рабы с опахалами. Но ему все равно жарко, и он никак не может расслабиться и перевести разговор на серьезную тему. Уже прошло полчаса, а Рашаад все ещё рассказывает сидящим напротив него Давине и наместнику про знать из халифата и странные традиции его страны. Он ужасно болтлив.
[indent] - Не сомневалась, что у халифата есть достоинства, - проговорила королева в ответ на слова наместника о поэзии халифата.
[indent] Тут же она почему-то замолчала, и, заметив лёгкий румянец на её щеках, халиф не сдержал улыбки. Саму себя королева боится больше, чем его.
[indent] - Да, и это не только поэзия, - сказал Рашаад. - В нашей столице очень понравилось вашему наместнику. Он сказал, что в жизни не видел, чтобы люди с таким уважением относились к своему прошлому. Он не писал вам? - спросил халиф и поставил бокал с вином на стол. - Я думал, музей в Араке заслуживает хотя бы одной строчки в письме.
[indent] Сидящий рядом с королевой наместник заметно занервничал. Его глаза забегали. Он не смел посмотреть ни на халифа, ни на королеву.
[indent] - Но я думаю он прав, и этот музей лучше увидеть лично, - вмешался в разговор уже наместник Карекаса, и Рашаад утвердительно кивнул, посмотрев на него.
[indent] В Островном государстве живут удивительные мастера вести переговоры. С момента начала встречи наместник Карекаса почти все время молчал, увлеченный вином и сладостями, и только изредка делал короткие, но очень остроумные замечания. Они всегда были смешные и к месту. Но при всем своем обаянии и умении шутить даже ему не удалось расшевелить королеву. Она по-прежнему сидела, не смея поднять свои глаза на халифа. "Бедняжка", - думал он, глядя на нее. Он знал, что ее не готовили к правлению. Ее отец, мать и старшие братья - все были уверены в том, что вечно будут сидеть на троне.
[indent] - Знаете, в своей жизни я очень мало путешествовал, в основном, по халифату и колониям. Но я наслышан о Дал Риаде. У вас чтут старых богов. Я думаю, что это сберегло вашу страну от внутренних распрей. Посмотрите на соседнее королевство. Они придумали Семерых и создали орден храмовников. Посмотрите на меня, - улыбнулся халиф. - Я тоже ограничен религией. А вот вам досталось по-настоящему сильное государство с богатым прошлым, которое объединяет ваших людей.
[indent] На секунду халиф замолчал. Он встал со своего места, одернул расшитый золотом халат, заказанный специально для этой встречи, и жестом подозвал к себе одного из рабов.
[indent] - Я надеюсь вы поняли, что это было начало тоста, - сказал он Давине. С его лица не сходила улыбка. Не глядя на слугу, он сказал: "Принеси нам вино сотого года". Чернокожий мальчик покорно кивнул и побежал к шкафу.
[indent] - Я хотел выпить с вами вина. По этой причине вы здесь. Вернее, по этой причине я отправил вам письмо. А здесь вы потому, что сами решили так...
[indent] Когда бокалы оказались наполнены, халиф продолжил:
[indent] - Ещё один из ваших братьев, скажу вам по секрету, предлагал мне взять вас в жены, - проговорил он. Его немного разморило от жары и вина. - Он думал, что это поможет уладить давний конфликт, и очень настаивал на браке. Я не отказывался, но был против. Я считал, что он должен справиться со всем этим самостоятельно, не втягивая вас. Но вот вы сидите передо мной. Я сочувствую вашим утратам. Но вместе с тем я приветствую новую королеву и пью за её здоровье, - закончил халиф свой тост и выпил залпом бокал.
[indent] Никаких пожеланий и никаких поздравлений - Рашаад был спокоен, честен и без козырей в рукаве. Про брата он, конечно, приврал. Ему действительно предлагали жениться на Давине, но то была шутка. "Я бы предложил вам её только в том случае, если бы хотел развязать с халифатом войну", - смеялся Аллан III. - "У неё прескверный характер, и она не вышла лицом", - говорил он тогда, сидя на том же месте, где теперь сидела его сестра.
[indent] С халифом старший брат Давины поладил очень быстро, и им почти удалось решить вопрос с колониями. Но буквально через неделю Аллан III погиб, возвращаясь в Дал Риаду. Его забрало море. Как бы не сокрушался халиф, теперь ему предстояло заново договориться с правителем вражеского королевства. В какой уже раз, он сбился со счета.
[indent] Сидевшая перед ним королева ещё молода и не очень опытна, и в этом заключается главная проблема. Прочитав письма Джози, любезно предоставленные ему знатью Арака, халиф узнал, какие подданные собрались вокруг королевы. В своей переписке с его приближенными и торговцами королевский казначей рассказывала, как устроен двор Дал Риады. Твердолобые гвардейцы, графья с далекоидущими планами и Круг магов - бедную девочку рвут на части. Ей и шагу нельзя ступить без того, чтобы на неё не посыпалась сотня советов со всех сторон. Знатью королева защищена от захватчиков с других земель. Вокруг неё словно выстроена крепкая стена, но она без ворот.
[indent] "Бедняжка", - в очередной раз подумал Рашаад. Он не боялся королеву. Но ему ее было действительно жаль. Она не продержится и года. Ужасно маленький срок.
[indent] - Как вам вино? - спросил халиф и снова сел на пол. - Подарок от правителя островного государства. К сожалению, он не смог почтить нас своим присутствием. В Нанме восстание, и он отправился туда, но обещал вернуться к нашему собранию. У вас, кажется, тоже недавно бунтовали рабы? В Малабинале? И у меня. В Паджазале. В Барлалии все спокойно. Теперь ее бережёт бог, - проговорил халиф. Он не мог не похвастаться мечетью, построенной в его честь. - Я уверен, что этот город выстоит в любом случае. Но в последнее время рабы в колониях действительно бунтуют в два раза чаще, чем раньше. Я думаю, что они действуют сообща.
[indent] Теперь халиф был серьёзен. Он сидел прямо, глядел на Давину строго, хмурил брови и вздыхал через каждые десять секунд. Не то чтобы его действительно волновали восстания. В халифате полно своих богатств. Но надо же с чего-то начать переговоры...
[indent] - Шайтан вас побери! - вдруг выругался халиф. - Именно поэтому моя религия запрещает налегать на вино.
[indent] Наместника Давины стошнило. Ему было нехорошо. Он держался за голову и выл.

Отредактировано Rashaad (2018-01-04 10:13:14)

+2

4

[indent] Халиф был искушённее в дипломатии, чем Давина. Вся ситуация его явно забавляла. Давина слышала веселье в его голосе и читала снисходительную жалость в глазах, когда набиралась смелости глядеть ему в лицо. Халиф держался спокойно, уверенно. Не только потому, что был гораздо старше и гораздо опытнее… Он был настоящим, полноправным правителем, снаружи и изнутри. Немудрено, что он по-доброму посмеивался, глядя на её потуги вести себя по-королевски. Самозванка в отцовской короне, вот кто она есть, не более того.
[indent] «Но кроме меня у Дал Риады никого нет», — напомнила Давина себе, — «Кузина бы поспорила со мной, но, пока я жива, им с братом не достанется ничего».
[indent] Решение уехать из столицы и оставить её палате лордов было рискованным. Положение Давины шаталось, как горький пьяница. Настораживало, с какой лёгкостью её отпустили советники, сочтя, что материковая часть государства какое-то время замечательно обойдётся без государыни. Не ощущая себя вполне вправе диктовать волю и отдавать приказы, Давина уступала в этом праве людям более авторитетным, умудрённым и зрелым, создавая впечатление правительницы мягкотелой и… не обязательной. Упорствовала она только в нежелании выходить замуж и отстранять от двора представителя ордена храмовников. Во всём прочем была точно глина под руками горшечника, принимая любую форму. Податливость претила ей, но, раз поделившись желанием править с Мосмеро, Давина услышала следующее: «Пускай недооценивают вас, пока вы не научитесь у них; каждый мечтает занять ваше место, но неминуемо натолкнётся на сопротивление подобных себе: из-под вас они могут вдоволь резвиться и получать что хотят, в этом вы им удобны… и это временно, моя королева».
[indent] «Я одолею вас всех», — произнесла Давина про себя, набираясь уверенности, — «Придёт время, и вы будете рвать волосы на голове, запоздало поняв, в чём причина вашего падения».
[indent] Она подняла голову и обвела присутствующих испытующим взглядом. Пока никто не догадывался, с какой стороны к нему подступает беда. Наместник колоний заливался вином, тщетно скрывая неловкость от меткого замечания халифа. Давина решила, что расспросит его позднее. Или поручит это кому-нибудь... Впрочем, нет, лучше действовать самостоятельно, хотя бы в таких мелочах. Иначе она никогда не научится. Но это она сделает потом, завтра или на другой неделе. Давине не понравилось, что её выставляют дурочкой, не знающей о передвижениях собственных наместников. Она, конечно, и вправду почти ничего не знает — или не знала, до этой поездки, — но никто не смеет на это намекать. И делать предметом шуток.
[indent] — Но я думаю он прав, и этот музей лучше увидеть лично.
[indent] — Музеи мне не интересны, — холодно отчеканила Давина, — Может, наместник и упоминал о нём в письме, но я пропустила тот абзац, чтобы не умереть со скуки.
[indent] Она не боялась показаться невежественной. Что тут такого? Она не древняя старуха, чтобы вожделеть пыльные старые реликвии, про которые доподлинно неизвестно, а не кусок ли это окаменевшего ослиного помёта. История осталась далеко позади. То, что они оставят после себя — вот что значимо.
[indent] Халиф перевёл тему на религии и наследие. Давина внимательно слушала его. Голова снова начинала болеть. Проклятые намёки и иносказания! Что он имеет в виду? Тост или прелюдия к объявлению войны? Почему рядом нет Джози! Её присутствие вселяло в Давину уверенность, что ни одно неосторожно брошенное слово не пройдёт незамеченным и все коварные планы будут разоблачены. Сама же она не только не могла разоблачить никого, но и забыла половину из того что халиф наговорил, когда речь коснулась их возможного брака. Теперь Давина и под страхом смерти не сумела бы подробно изложить его предыдущий монолог.
[indent] — Один из моих братьев предлагал вам жениться на мне? — повторила она, от удивления избавившись от застенчивости и впервые за вечер посмотрев на халифа как на равного, прямо, а не из-под полуопущенных ресниц.
[indent] Без сомнений, это была идея Аллана. Григор во всём слушался мать, а она не брала Давину в расчёт как политическую фигуру. Мысль, что её рукой могли распорядиться на одном из таких «приятных» вечеров страшно разозлила Давину. Ведь она и поделать бы ничего не смогла, если бы её посадили на корабль и высадили в халифате. Она не знает ни хаммадского языка, ни денег, ни обычаев, и не смогла бы даже подать о себе весть… да и кому? Ангусу до неё дела нет, а прочие её «друзья» так же как и она зависимы от волеизъявления сильных мира сего. Никто бы ей не помог.
[indent] «Хорошо, что он умер».
[indent] Боги накажут её за такие мысли, но Боги могут проваливаться куда-нибудь подальше: им, всесильным, неоткуда знать, что это такое, когда с тобою обращаются, как с не имеющей собственной воли вещью. Вскипевшая в Давине злость на мёртвого брата разогнала стеснительность и робость, да и выпитое за вечер вино придало лишней храбрости.
[indent] — Но это невозможно. Мы разной веры. Аллан шутил.
[indent] Давина не знала, что попала в цель. Ей это было безразлично. Она в раздражении взялась за кубок со столетним вином, но пить не хотелось. Хотелось сказать ещё что-нибудь, грубое и злое, чтобы разошёлся противный ком в горле. Характер у неё с годами только портился. Но приходилось сдерживаться. Давина притворилась, что пьёт из кубка, а на самом деле даже не намочила губ.
[indent] — Как вам вино?
[indent] — Вкусно.
[indent] Переход темы с неудавшегося брака на вино и восстания рабов был неожиданным, но потворствовал тому, что Давина отвлеклась.
[indent] — Не понимаю, отчего они вообще бунтуют, — она поглядела на девушку, разливавшую им вино, на чернокожих рабов, мерно покачивающих опахалами над их головами, на музыкантов, извлекающих из арф чарующие мелодии — их жизнь тяжела и проходит в работе, но они сыты, согреты и одеты. Не каждый «свободный» бедняк может этим похвастаться. Давина побывала на нескольких плантациях, и всюду её встречали улыбающиеся чернокожие лица. Когда она спрашивала, довольны ли они, слышала только утвердительные ответы. Не верилось, что эти люди способны взять меч и разрубить её напополам. Зачем им это? — Все мы живём, работая и умирая. До конца исполняем долг. Неужели их жизнь настолько плоха?
[indent] — Шайтан вас побери!
[indent] Изумлённая, Давина обернулась. Её наместник, схватившись за голову, подвывал как побитая собака. Перед ним на ковре расплывалась отвратительная лужа рвоты. Рядом лежал опрокинутый кубок, из которого выливалось, впитываясь в ворс, вино. Если халиф первым делом предположил, что наместник перебрал — как оно и было на самом деле, — Давина решила, что вино отравлено. И тут же опрокинула собственный кубок, уставившись на халифа с ужасом и непониманием. Она не сделала ни глотка яда, так что теперь будет? Её напоят насильно? Или просто зарежут кинжалом?.. Запоздало пришло осознание, что и халиф, и наместник островного государства пили это проклятое вино на её глазах, и ни один не исторгнул содержимое желудка на ковёр. Прерывисто вздохнув, Давина махнула рукой рабам, в замешательстве застывшим возле дверей.
[indent] — Что вы стоите? Проводите наместника на свежий воздух, — в голосе Давины зазвучали повелительные нотки, появляющиеся только когда она сама не понимала, что отдаёт приказы, — Простите за ковёр, надеюсь, его можно спасти, — тихо обратилась она к халифу.
[indent] — Лично мне больше жаль вино, — заметил наместник островитян. Давина благосклонно (и не без известной доли облегчения) рассмеялась его шутке, разрядившей обстановку.
[indent] Поскольку запах рвоты перекрыл благовония, им пришлось переместиться из зала на террасу. Рабы перенесли туда подушки, блюда с едой и питьё. Островитянин изъявил желание прогуляться вместе с наместником, и ни Давина, ни халиф не стали его удерживать. Давина опустилась на мягкое кресло за маленьким круглым столом. Днём с террасы открывался вид на сад, а сейчас они могли любоваться звёздным небом.
[indent] — Раньше я мало интересовалась политикой и многого не понимаю, — Давина не слишком лукавила: сколько бы уроков она ни получила с момента коронации, их всегда оказывалось недостаточно, — Так почему рабы в наших колониях бунтуют? Анис, тебе плохо живётся в рабстве?
[indent] Последний вопрос предназначался юной рабыне, подарку королеве от наместника. Девочка почти не открывала рта, что Давина считала достоинством: она не любила пустую болтовню. Они с Анис не обменялись и десятком фраз за неделю знакомства, но девочка старательно исполняла свои обязанности и не выглядела недовольной. Давина, конечно, и не присматривалась, но, наверное, заметила бы следы слёз или другие очевидные признаки грусти.
[indent] Анис глубоко поклонилась.
[indent] — Нисколько, Ваше Величество, Ваша раба рада служить Вашему Величеству, да продлят Боги Ваши дни.

+2

5

[indent] В ответ на грубость королевы халиф только рассмеялся. Он, конечно, был оскорблён. Этот музей в Араке - гордость его семьи. Построенный в 1005 году за десятилетия он стал вторым по посещаемости после большого рынка местом в столице. Где ещё можно увидеть огороженные и охраняемые развалины старых домов? Правильно. Только в Араке.
[indent] - Прошу прощения, - успокоившись, проговорил халиф. - Как вы точно заметили! Мне, порой, тоже бывает очень скучно, когда я читаю его письма. Не обижайтесь, друг, - добавил он тут же, заметив, как фыркнул наместник. - Я угощу вас мандариновым соком, когда вы приедете в следующий раз в Арак, - улыбнулся Рашаад и съел конфету.
[indent] На островах конфеты были слаще, чем в халифате. Тут они готовились из местных фруктов, но рабами. Вспомнив об этом, халиф медленно отодвинул от себя тарелку. Как-то он не подумал о том, что в конфетах может быть отрава. Надо быть внимательнее. Особенно к своему здоровью. Зубы уже болят от сладостей.
[indent] - Один из ваших братьев предлагал мне жениться на вас, - повторил Рашаад за Давиной.
[indent] Он взял салфетку и вытер руки. Они были в сахаре. На королеву халиф больше больше не смотрел, как будто она стала еще безобразнее, чем описывал ее брат два года назад. Оказывается, так просто было отвлечь ее. Подумать только. Чтобы молодую девицу так злила тема брака! Но оттого, что Давина злилась, видимо, она и ответы давала умные. Во всяком случае, халиф действительно старался не говорить на тему религии. Только чуть-чуть и хорошее, чтобы не разгневать бога. Но если бы Рашаад захотел жениться на Давине, чтобы заполучить колонии, он бы нашёл способ решить проблему разной веры. Во всяком случае, пленниц, которых халифам привозили из захваченных деревень, никогда не спрашивали, хотят ли они принять религию халифата.
[indent] - В гаремах много женщин другой веры, - проговорил Рашаад и развёл руками в стороны. Он твёрдо стоял на ногах, уверенно сидел на троне и чувствовал себя полноправным правителем даже сейчас, когда в его сторону откровенно сыпали оскорблениями. На острое словцо Давина была мастер, но все уже уступала его сыну. "Им бы познакомиться", - подумал халиф.
[indent] - В тот день он выпил много вина, - проговорил он, как будто соглашаясь с королевой. "Конечно, это была шутка!" - ему хотелось, чтобы так говорили его глаза. - "Как-будто вы не знаете вашего брата!". Положив скомканную салфетку на стол, халиф посмотрел на королеву.
[indent] - Я рад, что вам понравилось вино. У островного государя прекрасный вкус. Недавно он сделал мне подарок - бутылку с золотыми надписями местной настойки из бамбука, - проговорил он. На его лице светилась улыбка. "Чем бог не шутит", - подумал халиф. Про бутылку он наврал. Не было на ней никаких золотых надписей. Обычная такая бутылка из коричневого стекла с отравленной настойкой. Ничего необычного. Такие же он обычно рассылает провинившимся наместникам из городов своих колоний.
[indent] - Видимо, они хотят работать меньше, но получать все то, что получают сейчас, - проговорил халиф. - Но что они будут делать, если их освободить? По моему приказу одну из плантаций недалеко от Барлалии оставил владелец. Он бросил рабов, поля и дом. Я приказал вернуться ему через месяц. От плантаций не осталось ничего, кроме заросших полей и фундамента вместо сгоревшего дома. Что касается рабов, они разбрелись по лесам. Но, узнав, что хозяин вернулся, сами, грязные и голодные, вышли к нему, - проговорил халиф. - Они не знают, что делать со свободой, но бунтуют, - протянул он и посмотрел на рабов с опахалами и девочку королевы. У них были пустые, но злые глаза.
[indent] В дверном проёме рабы стояли, не решаясь подойти к пьяному наместнику и королеве, опрокинувшей собственный бокал с вином. Все произошло так быстро, что халиф даже не понял, случайно ли она сделала это. Но в следующий момент повелительным тоном Давина приказала вывести пьяницу на улицу, и Рашаад посмотрел на неё с одобрением. Он даже кивнул: "Она быстро учится".
[indent] - Как выдумаете, почему у халифа такая власть? - спросил халиф у королевы. - Он не боится приказывать, - ответил он сразу же, не дождавшись ее ответа, когда они вышли на балкон.
[indent] На улице было свежо. Звезды, синее небо, деревья, покрытые капельками дождя, и древний храм, возвышающийся на горизонте - у острова своя красота. Часто Рашаад задумывался, каким было бы государство первых людей, если бы не халифат, захвативший их четыреста лет назад. Он вообще любил порассуждать и подумать на тему "А что было бы, если...". А что было бы, если бы коллегия великих правоведов и богословов не выбрала бы его халифом пятнадцать лет назад?..
[indent] - И делают это практически всегда, - продолжил Рашаад. - Поначалу, когда становятся халифами. Постепенно знать понимает, кто главный. Ослушаться человека, наделённого властью, - не только противозаконно, но ещё и великий грех в любой религии.
[indent] В своих словах халиф был убежден. Как правитель он не мог позволить себе сомневаться и говорил уверенно, не отрывая глаз от королевы. В темноте и свете звезд Давина была даже красива. Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания. В этих шелковых тряпках королеве было жарко. "Ничего. Скоро станет прохладнее", - проговорил халиф и перевел взгляд от груди Давины на ее лицо.
[indent] "Всегда смотрите в глаза собеседника", - подумал халиф, но ничего не сказал вслух. Зачем ему повторять то, что королеве говорили уже сотню раз? Если двор и пытался чему-то учить ее, то этот урок наверняка был самым первым. Хотя, вероятно, с поданными у королевы не было проблем. С девочкой, подаренной ей наместником и с самим наместником она общалась довольно спокойно и без всякого страха.
[indent] - Насколько верующей ни были вы, но ваши подданные, как и мои, верят в богов больше, чем в вас и в меня. Только проблема заключается в том, что боги не могут спуститься к нам, - пожал плечами Рашаад. - Все, что они могут, - оставить нам книги, пророков и святые места, на которых человек возведет храмы. Так он уж устроен. Ему нужно во что-то верить. Но, так как у человека беспокойная душа, теплой постели и вкусной похлебки ему мало. Он может верить только в богов. Так что власти у церкви зачастую больше, чем у правителя королевства. Запомните, королева, - он наклонился к Давине непозволительно близко. - Сколько бы земель и золота вы не раздавали графьям, их всегда должно быть меньше тех земель и золота, которые вы даете церкви. Она управляет умами людей. А графья - тоже люди, - подытожил он.
[indent] "Как вы думаете, зачем я построил мечеть в Барлалии?" - хотелось спросить ему. - "Я сделал это потому, что власть шаманов на острове сильна настолько, что рабы, живя даже лучше некоторых ваших лордов, верят в них больше, чем в нас с вами. Необходимо было предложить им что-нибудь другое. Какую-нибудь другую веру, которая не будет заставлять их приносить в жертву первенцев", - но он промолчал, считая, что Давина понимает это и так, и отодвинулся от нее. Конечно, он никогда не дает советы за просто так, и в будущем обязательно потребует что-то замен, если только она все-таки послушает его.
[indent] Подумав, халиф проговорил: "Ее власть могут подорвать только маги. Но те великие самодуры. Если церковь пойдет против государя только в том случае, если ее обделить золотом, то маги всегда будут против вас. Им мало их силы".
[indent] "Вам ли не знать", - добавил Рашаад, но уже про себя. Про герцогство Аргайл, захваченное Кругом магов, и влияние Круга магов на королей Дал Риады королевский казначей в своих письмах писала тоже.

Отредактировано Rashaad (2018-01-07 22:43:08)

+2

6

[indent] Давина едва уловимо поморщилась при упоминании о магах. Ей становилось невыносимо терпеть их постоянное присутствие за спинкой трона. Маги, маги, маги… они пользовались невиданными доселе уважением и свободой, но им действительно будто было этого мало. Поток просьб и жалоб из Круга врывался в Хаертон бурной полноводной рекой. Акт неповиновения — приближение ко двору рыцаря ордена храмовников — они никак не могли переварить. Сначала Давина оставила Кайдана подле себя из чистого упрямства. Постепенно он становился ей приятен. Он, в отличие от магов, не просил ничего, кроме возможности создать в Дал Риаде разумный аппарат для контроля над злоупотреблением магией. Придворный маг божился, что ничего разумного в поведении храмовников нет, но на Давину его слова оказывали противоположный эффект, и она всё меньше разумного видела в поведении Круга. Но пока не настолько, чтобы впускать храмовников на свои земли. Ей не хотелось впадать в зависимость от организации Элинейра. Вот если бы она могла основать собственный орден… однако об этом Давина пока не заговаривала ни с кем. Да и халифу ни к чему знать подробности её маленького конфликта с Кругом. Он и без того осведомлён на удивление хорошо. Цитирует письма своих шпионов безо всякого стеснения, словно гордится тем, что кто-то при её дворе снабжает его ценной конфиденциальной информацией. Давине, не любящей заговоры, такое поведение не понравилось.
[indent] Когда же ей что-то не нравилось, она умела испортить настроение и всем вокруг.
[indent] Малый и вредный, но талант.
[indent] — Магия, Боги… — произнесла Давина задумчиво, устремив взгляд мимо халифа на ночной сад, — Религия — красивое прикрытие для некрасивых поступков. Вы сказали, в гаремах полно девушек другой веры. Какого Бога вы предлагаете им?
[indent] О, она знала, что для «неверных» у халифата не существует ни законов, ни доброго слова, как не существует оных для животных и рабов в Дал Риаде. Однако хороший и осмотрительный далриадский господин не станет причинять всевозможное зло ни скотине, ни человеку. Хаммады считали и вели себя иначе. С трудом верилось, что учтивый и галантный халиф — их предводитель. Воображение Давины рисовало ей племя жестоких ассасинов, покрытых бронзовым загаром и бледными сетями шрамов, диких и воинственных, с грубым языком и непристойными нравами. Но халиф был совсем другой. Давине приходилось напоминать себе, что она делит яства и вино с заклятым врагом Дал Риады и всего цивилизованного мира. Но его небрежное, вскользь брошенное замечание о гаремах помогло. У набожного человека, чтущего Богов, не может быть более одной жены. Многожёнство — признак варварства и ереси. Забирать же девушек силой… что это, если не тягчайший грех?
[indent] — Сколько девушек из Дал Риады в вашем гареме? — неожиданно спросила Давина, перебирая невесомые складки на подоле алого платья, — И как они там оказались?
[indent] Ни одни переговоры за всю историю переговоров не включали в себя юную прямолинейную правительницу, не приемлющую недостатки и ошибки оппонентов. Ни одни успешные переговоры. Давине казалось, что она чувствует, как отношение к ней халифа стремительно портится. Ощущение не было ей внове. Её мало кто мог терпеть. Она задавала неудобные вопросы и не блистала чувством такта. Искусство намёков не поддавалось ей. Дальновидность… что ж, Давина могла предположить, к чему приведут сказанные ею слова, но от того предположения ещё ни разу не замолкла в нужный момент. Когда же нервничала — а сейчас она нервничала из-за собственной смелости (или глупости?) — совершенно теряла связь с реальностью.
[indent] — Юные девочки, путешествующие морем к родным, возлюбленным или даже для развлечения, подвергаются нападениям и насилию с вашей стороны. Ваша религия велит вам так поступать? Отнимать у них свободу и честь? Вам не хватает девиц в собственных владениях, что вы замахиваетесь на чужих?
[indent] Давине хотелось выглядеть собранной и неумолимой, но она выглядела как взволнованная некогда покорная дочь, впервые решившая высказать несогласие с отцом. Не потому что авторитет халифа давил на неё, неопытную и наивную, но потому что она ввязывалась — вламывалась — в мир большой политики, о котором имела лишь самые смутные представления. В том мире нельзя было говорить напрямую и вести себя так вызывающе. Ей нельзя было открывать рот, если она собиралась победить. Но Давина не думала о победе. Она думала о несчастных, взятых в плен, обесчещенных, обездоленных. Об осиротевших семьях. О погибших в схватках с хаммадами моряках. Об украденных грузах и потопленных судах. И её душила злость на этого важного и чинного халифа, вздумавшего говорить о божественности, когда он поощрял безбожников творить беспредел по отношению к её подданным.
[indent] — Без объявления войны, вы смеете посылать своих людей наперерез моим торговым путям, грабить суда и учинять насилие! И всё это благодаря количеству мечетей? Вы правы, мнимой божественностью можно застить глаза так, что любое преступление оправдаешь, — юбка выше колен была безжалостно смята, так сильно Давина сжимала пальцы, — Возьму ваш совет на вооружение, — не без ехидства добавила она под конец тирады, — Благодарю.
[indent] Пожалуй, больше говорить им было не о чем. Давина стремительно поднялась с кресла и прошествовала к перилам террасы, высоко подняв голову. Мысленно она уже сочиняла письмо Джози. Как бы подобрать слова, чтобы объяснить, по какой именно причине халифат развязал с Дал Риадой войну?
[indent] «Я накричала на правителя древнего могущественного государства. Накричала, как на не выучившего урок школьника», — Давине вдруг сделалось смешно. Естественная реакция на сильный стресс. — «Что же, мы хотя бы покончили с невыносимым хождением вокруг да около».

+2

7

[indent] Она рвала и метала, чуть ли не бегала по комнате. "Ужасные манеры у дам на севере", - покачал головой Рашаад, глядя на Давину, покрасневшую от злости. Краше она не стала уж точно. Не к лицу ей были ни гнев, ни радость. Улыбка кривила её его. От обиды оно отекало, как после недели пьянствования, и покрывалось ужасными пятнами.
[indent] - Конечно, жестокого и прекрасного, как и все боги, - пожал плечами халиф.
[indent] В халифате гаремы всегда были третьей властью. Ни у кого не было такого влияния на правителей, как у их матерей и жен. Триста лет назад, например, страной фактически управляла первая жена тогдашнего халифа. Оставаясь в тени, всегда скромная и покорная, она вершила судьбы людей, одним давая земли за просто так, других отправляя на верную смерть к берегам Дал Риады.
[indent] Жестокой эту женщину сделали не бог и даже не ее муж. Ее сделали жестокой другие его жены. Не без оснований опасаясь быть однажды подставленной и отравленной, методично она устранила их одну за другой после того, как на обед ей принесли тарелку с тараканами. В гареме свои правила. Предложи женщине безбедное существование и умелого любовника, и она пойдет на все, чтобы уничтожить соперниц. "Такова природа женщин", - подумал халиф. Он был уверен, что купить можно каждую.
[indent] - Есть много способов попасть в гарем, - произнес Рашаад тоном старого учителя, словно собирался по пунктам рассказать королеве, как же ей попасть в гарем, но вместо этого он, улыбнувшись, сказал: "Я рад, что вы спросили об этом. Из Дал Риады была моя мать. Она очень любила отца".
[indent] - И сына она тоже любила, - чуть погодя, добавил халиф. - Она была невероятной женщиной. Красивой, мудрой, очень чувственной и нежной. Я всегда думал, что на севере живут только такие женщины. Она рассказывала мне про культуру и быт вашей страны. Читала на ночь сказки про короля-бастарда и его подвиги. Он ее очень вдохновлял, - усмехнулся Рашаад. Он всегда невероятно добрел, когда вспоминал мать. Хорошо, что ее уже нет в живых. Она была бы еще большей слабостью, чего его жена и ребенок.
[indent] - Она попала в плен, когда ей было семь. Умирала с голоду в родной деревне, - пояснил халиф. Ему нечего было скрывать. Когда-то корабли халифата действительно разоряли деревни Дал Риады. Теперь они предпочитают ее соседа. Но сейчас нападений нет, так как между королем и халифом существует договоренность о браке их детей.
[indent] - Наша религия велит нам самосовершенствоваться, бороться со своими страстями и против магов и неверных. Нам эти заветы оставил бог. У него есть две половинки, светлая и темная, тем самым моя религия признает, что в человеке есть как светлая, так и темная сторона. Впрочем, я повторяю то, что вы и так знаете, - отмахнулся Рашаад.
[indent] Конечно, королева знает про религию халифата. Она задает все эти вопросы только для того, чтобы заставить его оправдываться. Но он говорит правду, ровным ничего не отрицает ничего и, кроме того, не планирует сегодня заключать союзов. Как, впрочем, и завтра, и послезавтра. Как оказалось, с такой королевой договориться трудно. Но можно пойти на уступки, только делать это надо осторожно. Кораблям он давно планировать приказать вернуть в порты. Напрасная трата боевых припасов и людей. "Глупая политика ...", - писал в своем дневнике Рашаад. Торговые караваны корабли халифата грабили еще по указанию прошлого халифа.
[indent] - Ещё бог порицает нас за безбрачие и признает женитьбу и создание семьи священной обязанностью всякой женщины и всякого мужчины. Но не лишает их права разойтись, как не лишают их права разойтись и наши богословы, в точности следуя предписаниям пророков. Найти своего человека не так уж просто, - пояснил он и тяжело вздохнул.
[indent] Не будь халиф таким воспитанным, он обязательно спросил бы у королевы, как ей живется без короля. С таким характером сердечного друга найти непросто. Ее положение же ограничивало ее вдвойне. Никому при дворе она не могла доверять, даже, как оказалось, королевскому казначею. К ее советам Давина прислушивалась.
[indent] Когда королева вскочила со своего кресла и направилась к лестнице, халиф, словно джинн, хлопнул в ладоши и довольно произнес: "Как быстро вы учитесь!". Его крайне веселило все происходящее. Оказалась, вывести Давину из себя очень просто. Она добра, жалостлива и считает, что мир жесток. В нем живут жестокие люди, которые грабят и убивают других людей. За всем этим она не видит смысла. Как и любому молодому человеку, ей, возможно, кажется, что смысла нет вообще. Как так? Зачем воевать? Зачем что-то делать, если все равно умрем? Даже если Давина в действительности так не думала, выглядела она сейчас так, как будто думает так и никак по-другому.
[indent] - Я смею вам напомнить, королева, - произнес Рашаад строго, - что это Дал Риада сто с лишним лет назад развязала войну с колониями халифата, заключив союз с островным королевством. Помните, какой была эта война? Помните, сколько тогда погибло ваших людей? Наши колонии жили в мире двести лет. Ни одной сожжённой плантации, ни одного убитого рабами правителя, - протянул халиф и положил в рот зеленую виноградину. С хрустом он раздавил её зубами и не без удовольствия проглотил. - С местными шаманами мои предки почти договорились о полноценном союзе. Очень мило с их стороны, правда? После того-то как они захватили весь остров, - буркнул он и скрестил руки на груди. Всем видом халиф старался показать, что поступок его предков ему неприятен. Нахмуренные брови, сжатые губы и пустой взгляд - у Рашаада всегда хорошо получалось врать. Он проследовал за королевой.
[indent] - Говорят, ваши учёные признают её самой кровавой из всех, в которых участвовало ваше королевство. Сотни убитых воинов и тысячи рабов, выступивших на вашей стороне, которым ваш прадед обещал им свободу. Что очень мило с его стороны, он почти сдержал своё обещание. Я слышал, в ваших колониях рабов некоторые не называет рабами! Но только в моих они действительно могут стать свободными. Например, наместник Квакоебе - бывший раб. Он раньше работал на моего двоюродного дядю. Теперь же живет в свое удовольствие и готовится строить вторую мечеть на острове. Ему принадлежат целый город и его окрестности. Не знаю, что он собирается делать, но, возможно, готовит приказы о передаче земель его родственникам. Они рабы, - проговорил халиф.
[indent] В этот раз он не врал. В городе Квакоебе действительно правит бывший раб. Он принял религию халифата пятнадцать лет назад, стал знатоком Сборника и сумел впечатлить богословов и правоведов. Он один из немногих, кому удалось стать свободным. Но на острове и в самом халифате живут люди, предки которых работали раньше на плантациях. "В халифате возможно все", - не без гордости говорит на собраниях коллегии халиф. Он никогда не уточняет, что все возможно только для тех, кто принял религию халифата. Это же очевидно!
[indent] - А вот вы с улыбкой на лице принимаете подарок вашего наместника, даже не задумываясь о том, что он дарит вам человека, - халиф многозначительно посмотрел на девочку и поманил ее пальцем. Та стояла, опустив глаза, на крыльце террасы и не решалась последовать за своей королевой. Ей были непонятны споры господ. Вероятно, они даже злили её. - А ведь она даже не может возразить вам. Пожалуйста, следуй за нами, - попросил девочку Рашаад, когда та подошла к ним.
[indent] На душе у халифа было спокойно. Он никогда ничего не представлял, когда шел на переговоры, позволяя разговору течь горным ручьем. На собрания, правда, он готовил речь и почти всегда собирал факты, чтобы знать собеседника. Если бы не письма Джози и ее фактическое предательство короны, он бы не решился на личную встречу с королевой, предпочтя познакомиться с ней на общем собрании. Что же он узнал? Королева пугливая, самоуверенная. Она не знает, что делать с властью, и не замечает предателей, хотя близко подпускает к себе людей. У нее много защитников, потому что она удобна. Но ученица из королевы так себе и правительница не очень. Еще ее трудно успокоить, но легко вывести из себя. Примерно такой королеву халиф и представлял, когда читал письма. Так что он очень доволен собой. Кажется, чутье его не подвело.
[indent] - Приказывать, бить... Знаете же, что некоторые владельцы плантаций бьют рабов и даже устраивают показательные бои между ними? А потом спрашивать, всем ли они довольны. Это ли не насилие? Охранять границы и грабить торговые суда - обычное дело для нашего времени. Я мщу вам за погибших предков. Не более того, - вальяжно махнул рукой халиф, как бы делая вид, что ни колонии, ни земли Дал Риады ему не нужны. - Но вот это, - он указал головой на девочку, - по-настоящему жестоко. Отцы этих девочек погибли, воюя за ваше королевство. И теперь лежат в безымянных могилах за стенами городов. Думаю, вы заметили, что дорога в Карекас пролегает через кладбище. Возможно, её дедушка похоронен там, - показал халиф пальцем на девочку. Та шмыгнула носом. Не так уж важно, ошибся ли он. Стоявшая рядом рабыня была маленькой и грустной и, конечно, озабоченной чувством справедливости, как и все рабы. - Я отзову корабли от северных границ ваших колоний, если вы даруете ей свободу и земли и публично заявите об этом, - устало протянул Рашаад и съел еще одну виноградину, который взял из миски перед тем, как пойти за Давиной, и все это время крутил в пальцах.
[indent] Краем глаза он поглядел за девочку. Та мялась на месте. Не без надежды она поглядела на королеву. Сделала девочка это осторожно, хмурясь, пытаясь за густыми бровями и жирной складкой лба скрыть любопытные глаза. "Слухи расходятся быстро", - подумал халиф. Его уже утомил разговор с королевой. А ведь завтра ещё общее собрание. Ох, и натворит же она дел. Прямо как его сын в своём первом плавании.

Отредактировано Rashaad (2018-01-08 21:06:03)

+2


Вы здесь » Velmaren. Broken Crown » Печать настоящего » рх3.01 Камень преткновения


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC